Третий галльский поход

Весна 57 года принесла наместнику новые хлопоты. Возмутились белги, чьи земли лежали на северо — востоке новых владений Рима, завоеванных Цезарем. Кампания 57 г. имела целью сломить их сопротивление, что и послужило началом третьего похода.

Несмотря на трудности похода через лесисто-болотистую местность и отсутствие в Северной Галлии проримского влияния Цезарь сумел одержать победу и заставить белгов признать власть Рима.

От сенонов, живших с бельгами по соседству, стало известно, что бельги действительно готовятся к войне с римлянами. Раньше бельгийские племена если и воевали, то только между собой, а сейчас все говорило о том, что они решили объединиться, чтобы выступить против римлян единым фронтом.

. К Цезарю явилась делегация ремов, могущественного бельгийского племени, проживавшего в районе современного Реймса. Вожди ремов, еще зимой посовещавшись между собой, пришли к заключению, что римляне являются грозной силой, с которой бельгам не справиться, и потому предложили Цезарю свою помощь в борьбе с другими бельгийскими племенами. Ремы пообещали римлянам предоставить вспомогательные отряды, постоянно снабжать их хлебом и другими продуктами, а чтобы уверить римлян в своей несомненной преданности, передать им заложников. От ремов Цезарь узнал, что среди бельгов первое место по численности, храбрости и влиянию в обществе принадлежит белловакам. Они могут выставить против римлян сто тысяч солдат, но при этом настаивают на верховном руководстве войной. Другие бельгийские племена их поддерживают. Нервии могут выставить пятьдесят тысяч солдат, морины, калеты и атребаты — по десять тысяч. Даже суессионы, соседи и друзья ремов, решили присоединиться к создающейся коалиции и выставить пятьдесят тысяч солдат.

Получив нужную информацию, Цезарь призвал к себе эдуя Дивитиака и, объяснив ему, насколько важно и для римлян и для эдуев разъединить неприятельские войска, повелел ему силами его войска вторгнуться в страну белловаков и опустошить их поля. Цезарь надеялся, что, понеся такие потери, белловаки выйдут из вражеской коалиции. В скором времени Цезарю доложили, что бельги стянули все свои войска в одно место и уже двигаются навстречу римскому войску. Огромная, неповоротливая разноплеменная армия поползла на юг и дошла до реки Эн. На другом берегу уже ждал стремительный Цезарь во главе восьми легионов. Вместе с присоединившимися союзниками под его началом было около 50 тысяч легионеров.

Однако бельги решили сначала взять город ремов Бибракт, находившийся в восьми милях от расположения римлян. Подойдя к городу, они приступили к штурму. Приблизившись к городским стенам, они стали забрасывать защитников города камнями и копьями, а когда те, не выдержав такого обстрела, покидали свои посты, бельги, прикрываясь щитами, высоко поднятыми над головой, приближались к стене и пытались ее подрыть, а городские ворота поджечь. И на этот раз бельги не отступили от сложившейся практики. Штурм Бибракта продолжался до вечера, но все же ремам удалось устоять. Однако комендант города известил Цезаря, что если ему не окажут помощь, то дольше он держаться не сможет.

Римляне по меньшей мере в пять раз уступали в численности противнику, и Цезарь счел невозможным дать сражение бельгам в неблагоприятных условиях. Поэтому он послал ремам состоявших у него в армии балеарских пращников и критских стрелков из лука, способных поражать цели с дальнего расстояния. Пращники и стрелки пришли в Бибракт ночью и одним своим появлением подняли дух защитников города, а на следующий день они блеснули своим искусством. Бельги, находившиеся, как они полагали, на безопасном расстоянии от противника, внезапно услышали странный свист и стали один за другим падать наземь.

Пращники использовали в бою куски свинца и гладкие камни, невидимые в полете и способные свалить с ног человека, даже если попадали ему в защищенное место. Большой урон бельгам нанесли и стрелки из лука. Понеся значительные потери во время этой странной и смертоносной атаки, бельги оставили мысль о захвате города и двинулись по направлению к лагерю Цезаря, по пути опустошая поля и сжигая деревни ремов.

Бельги разбили лагерь на широкой возвышенности за узким болотом в двух милях от расположения римских войск. Глядя на костры бельгов, можно было понять, что лагерь их тянется на восемь с лишним миль в ширину. Бесчисленные костры приводили в смятение, к тому же было известно о бесстрашии и свирепости бельгов.

Цезарь не хотел подвергать излишнему риску своих людей, но он знал, что, находясь в лагере, бельгов не одолеть, поэтому он принял решение дать неприятелю решительное сражение, предварительно к нему подготовившись. По обоим склонам холма, на котором стоял его лагерь, Цезарь провел по фронту поперечные рвы, чтобы нивелировать  при атаке противника его превосходство в численности.

Нивелировать — Определить (-лять) специальными приборами высоту точек земной поверхности относительно некоторой выбранной точки или над уровнем моря.

скорпионНа концах этих рвов, чтобы прикрыть в бою фланги, Цезарь установил артиллерию — баллисты и скорпионы. Жуткие скорпионы были весьма эффективны и представляли собой большие луки, способные метать тяжелые стрелы на дальние расстояния с существенной пробивной силой. Что касается баллист, каменные снаряды которых легко обезглавливали человека, то их поставили у рвов, хотя обычно такие машины применялись при осаде городов. Подготовившись таким образом, Цезарь выстроил на холме свое войско.

Бельги также вышли из лагеря и приготовились к бою. Между войсками находилось небольшое болото, но никто не спешил его первым переходить. Римляне, готовые к бою, ждали, когда бельги начнут переправу через болото, чтобы, воспользовавшись их затруднениями, атаковать неприятеля. Однако бельги так и не двинулись с места, и Цезарь отвел свою армию назад в лагерь. Однако как только Цезарь отвел армию в лагерь, бельги скрытно направились к реке Эна, намереваясь переправиться через реку, взять римское укрепление, возведенное на ее берегу, и напасть на римское войско с тыла

. Получив это известие, Цезарь перевел по мосту всю свою конницу, стрелков из лука и пращников. К этому времени бельги начали переходить реку вброд, но их попытка застать римлян врасплох успехом не увенчалась. На бельгов, переправлявшихся через реку, стрелки из лука и пращники обрушили град стрел и камней, а тех, кто перешел через реку, перебила римская конница, успевавшая действовать на обоих берегах Эны.

Не сумев застать римлян врасплох и потерпев поражение у реки, бельги вернулись в свой лагерь. Там они созвали собрание и, исходя из того, что римлян не вовлечь в бой на открытом месте, где их можно было бы взять числом, постановили разойтись по домам. Бельги также решили вновь собрать армию, если римляне нападут на какое-либо бельгийское племя. К такому решению привело еще и то обстоятельство, что бельги узнали о приближении эдуев к земле белловаков.

Ночью бельги свернули лагерь и с неимоверным шумом и криками выступили в поход, похожий на бегство. Цезарь не понимал причины этого отступления, опасался засады и потому держал свое войско в лагере. На рассвете Цезарю доложили, что бельги действительно отступают, и тогда он приказал коннице преследовать неприятеля. Бельгийский арьергард оказал яростное сопротивление, но большинство бельгов, прикрывавших отступление армии, пало на поле боя.
Далее Цезарь направился в страну белловаков, находившуюся по соседству с Английским каналом. Белловаки были наиболее многочисленным племенем из всех бельгийских племен и считались искусными воинами, но с римлянами, сражаться не собирались.

Когда Цезарь находился в пяти милях от Братуспантия, крепости белловаков, к нему из города вышли старцы. Они сообщили, что белловаки отдаются на волю Цезаря, и взывали к милосердию. Когда римляне подошли к крепостным стенам и стали разбивать лагерь, с просьбой о милосердии к ним также обратились белловакские женщины, вышедшие из города вместе с детьми.

За белловаков вступился Дивитиак. Он сообщил, что это бельгийское племя всегда было дружественно эдуям, а изменило им и выступило против римлян только по подстрекательству своих недальновидных вождей, которые бежали в Британию, оставив на милосердие Цезаря старцев, детей и женщин. Цезарь принял капитуляцию города, повелев белловакам сложить оружие и предоставить ему заложников, удостоверив тем самым свою готовность вести мирную жизнь. Так Цезарь за один день, да еще без кровопролития, подчинил себе самое многочисленное бельгийское племя.

Цезарь двинулся дальше, к стране нервиев, наиболее грозному из всех бельгийских племен. Подобно древним спартанцам, они вели аскетический образ жизни, соблюдали постоянную боевую готовность, а во время боевых действий — строжайшую дисциплину. Нервии не пускали к себе купцов, полагая, что ввозимые ими вино и предметы роскоши изнеживают душу и притупляют отвагу. Нервии осуждали эдуев, ремов и белловаков за бесславную сдачу на милость Цезаря и клялись, что сами на уступки римлянам не пойдут.

Как доложили Цезарю, войско нервиев в ожидании римской армии стояло лагерем, укрывшись в лесу, на южном берегу Самбры вместе со своими соседями атребатами и виромандуями, решившимися после длительных уговоров присоединиться к нервиям. Нервии и их союзники также ожидали подхода войска адуатуков, которые уже находились в пути. Старцы, дети и женщины всех этих племен укрылись в надежном месте среди болот, недоступном для неприятеля. Цезарь знал, что ему противостоит грозное войско, но не предвидел ловушки.

Цезаря сопровождали в походе многие из ранее сдавшихся ему бельгов. Как впоследствии выяснилось, некоторые из этих людей перебежали ночью к нервиям, рассказали им о порядке движения римских войск и, обратив внимание на то обстоятельство, что все римские легионы разобщены между собою обозом, предложили нервиям внезапно напасть на первый легион неприятеля, пока остальные легионы еще далеко, и разграбить обоз, что остановит наступление Цезаря.

Цезарь изменил порядок следования на марше: теперь впереди шли шесть легионов, за ними следовал обоз всего войска, а замыкали колонну два недавно набранных легиона, прикрывавшие обоз с тыла. Как только римляне силами шести легионов, прибывших к реке первыми, стали разбивать лагерь, нервии под покровом деревьев приблизились к берегу и напали на римлян, застав их врасплох. Построиться в боевой порядок у римлян не было времени, и каждый принял бой там, где стоял.

Как пишет Цезарь в «Галльской войне», ему в создавшемся положении пришлось заняться несколькими делами одновременно: дать сигнал трубой, отозвать солдат от шанцевых работ, построить всех в боевой порядок, ободрить солдат и дать общий сигнал к контратаке. Нападение нервиев и их союзников было столь неожиданным и стремительным, что римская армия была бы непременно разбита, если бы не регулярная боевая подготовка солдат и не опыт, полученный ими в предыдущих боях. У Цезаря не было времени собирать офицеров и вырабатывать план сражения, поэтому каждый легат действовал по своему усмотрению, возглавив легионеров, оказавшихся рядом с ним. С неимоверным трудом римляне на своем левом фланге отбросили виромандуев и атребатов, но на правом фланге против них действовали нервии. Они прорвались к римскому лагерю и грозили окружить римское войско.
Тогда Цезарь направился к своему правому флангу, спешился и прошел в первые ряды. Там он лично поздоровался с каждым центурионом и, ободрив солдат, приказал им идти в атаку, а манипулы раздвинуть, чтобы легче можно было действовать мечами. Его появление внушило солдатам надежду и вернуло мужество. Варвары опрокинули римскую конницу и, окружив седьмой и двенадцатый легионы, перебили всех центурионов. Если бы Цезарь, прорвавшись сквозь гущу сражающихся, не бросился со щитом в руке на варваров и если бы при виде опасности, угрожающей полководцу, 10–ый легион жаворонков не ринулся с высот на врага и не смял его ряды, вряд ли уцелел бы хоть один римский воин. — рассказывает Плутарх.

10-ый легион «хохлатый жаворонок»

Тем временем к месту сражения подошли два легиона, которые в арьергарде прикрывали обоз. Они немедля вступили в бой и овладели лагерем неприятеля. С появлением этих двух легионов положение изменилось, римляне перешли в наступление, в котором участвовали даже раненые солдаты. Инициатива перешла к римлянам, но нервии ожесточенно сопротивлялись: как только их первые ряды падали, на их месте возникали другие, чтобы тут же упасть и пополнить собой все возраставшее перед римлянами жуткое нагромождение из мертвых и раненых. Уцелевшие нервии, стоя на этом нагромождении, метали в римлян, словно с горы, копья своих погибших товарищей или перехватывали пущенные в них копья и пускали их назад в римлян.Нервии понесли серьезные потери и вынуждены были отступить. Битвы с нервиями отличались крайней жестокостью и чрезвычайным напряжением сил. Сражение завершилось полной победой армии Цезаря.

Примечательна судьба города адуатуков, который считался неприступным. Цезарь непременно желал его взять, но не торопился брать его любой ценой. Цезарь берег своих легионеров и старался заменить их жизни и кровь колоссальным трудом. Проконсул окружил непокорный город валом, а во многих местах заложил редуты и осадные тараны.

Осажденные отправили к Цезарю послов с предложением мира. Проконсул согласился помиловать город, если защитники «сдадутся прежде, чем таран коснется их стены». Галлы тотчас же открыли ворота и принялись в спешке разоружаться. Множество оружия было сброшено со стены в ров, находившийся перед городом, но  около трети, как выяснилось впоследствии, было спрятано и удержано в городе, чтобы ближайшей ночью нанести ответный удар римлянам. Но их попытки застать римлян врасплох, успехом не увенчались, в ночном сражении около 4 тысяч галлов римляне перебили, остальных оттеснили в город. На следующий день город был взят вторично. Цезарь не разбирался и не искал виновных. Он «приказал всю военную добычу из этого города продать с аукциона. Число проданных жителей, о котором ему было доложено покупщиками, было 53 тысячи человек». Город обезлюдел полностью. Наложение коллективной ответственности было характерной политикой Цезаря в Галлии.

Цезарь своим примером воспитал самое боеспособное в мире и преданное полководцу войско. Подобное мужество и любовь к славе Цезарь сам взрастил и воспитал в своих воинах, прежде всего тем, что щедро раздавал почести и подарки: показывая, что добытые в походах богатства, не для того, чтобы ему утопать в роскоши и наслаждениях, но хранит их как общее достояние и награду за воинские заслуги, оставляя за собой лишь право распределять награды между отличившимися.

Вторым средством воспитания войска было то, что он добровольно бросался навстречу любой опасности и не отказывался переносить любые трудности. Любовь его к опасностям не вызывала удивления у тех, кто знал его честолюбие, но всех поражало, как он переносил лишения, которые, казалось, превосходили его физические силы, ибо он был слабого телосложения, с белой и нежной кожей, страдал головными болями и падучей. Спал он большей частью на повозке или на носилках. Днем объезжал города, караульные отряды и крепости, причем рядом с ним сидел раб, умевший записывать за ним, а позади один воин с мечом.

Оружием и конем он владел замечательно, выносливость его превосходила всякое вероятие. Он умел, отведя руки назад и сложив их за спиной, пустить коня во весь опор. В походе он шел впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой, несмотря ни на зной, ни на дождь. Гай Юлий довольствовался простой солдатской пищей и обнаруживал большую умеренность в еде, Цезарь почти не употреблял вино.

Воинов он ценил не за нрав и не за род и богатство, а только за мужество; а в обращении с ними одинаково бывал и взыскателен и снисходителен. Не всегда и не везде он держал их в строгости, а только при близости неприятеля; но тогда уже требовал от них самого беспрекословного повиновения и порядка. Не только римляне воевали под знаменем Цезаря. Еще в начале галльской кампании в рядах его армии можно видеть нумидийских и критских стрелков, балеарских пращников. С успехом будет он использовать заклятого врага римлян и галлов — наемную германскую конницу, испанские всадники отличились при подавлении галльских восстаний. Один из легионов был полностью укомплектован из трансальпинских галлов, но вооружен и обучен по римскому образцу; он носил галльское название алауда — «хохлатый жаворонок» (из — за украшений на шлемах). В течение 57–56 годов легатом десятого легиона был сам Тит Лабиен. Однако все хранили верность Цезарю — именно Цезарю, а не Риму. Наемные солдаты получали от Цезаря двойное жалованье и рабов, они верили в его обещание наградить их земельными участками по окончании службы. Войско готово было идти за Цезарем куда угодно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *